Католики

Именно так мыслит всякий добрый католик о загробном существовании, пока не зазвучат трубы Страшного Суда…Но земная жизнь вносит свои коррективы, а потому позволю себе обширную цитату из американской прессы: «5 апреля 2011 г., город Датзоу, штат Миссури, США ….Более двадцати надгробных памятников было опрокинуто или разрушено на католическом кладбище Св.Винцента. Местный священник Джен Робертсон сообщает, что еще ранее, в феврале месяце, вандалы уничтожили более десяти могильных памятников, установленных здесь более сотни лет тому назад. За две недели до последнего погрома, в новой части кладбища еще около дюжины памятников были просто сдвинуты или опрокинуты со своих оснований – расколоть их вандалам оказалось не по силам. Сообщается, что полиция округа Уоррен обещала включить кладбище в район постоянного патрулирования. Католическая община города начала сбор пожертвований на приобретение дополнительных средств освещения территории кладбища и камер видеонаблюдения…»

К чему я привел эту цитату? Для примера. Посмотрите, как быстро отреагировала ячейка «гражданского общества» на вновь появившийся «вызов» - лампочками и видеокамерами! А какова местная полиция (под руководством избираемого гражданами окружного шерифа): за три месяца не нашла вандалов, но зато пообещала честным налогоплательщикам сжигать ежесуточно на несколько галлонов  казенного бензина больше. Но самое удручающее в том, что Миссури – часть  бывшей французской Луизианы со столицей в Сент-Луисе, так что французские католики на этих землях как бы первые белые поселенцы, на полсотни лет опередившие англосаксонских протестантов. Так что иногда какие-то странные пузыри всплывают на поверхности хваленого за свою толерантность «плавильного котла» единой американской нации…

Но вернемся к нашим добрым католикам и их традициям. Кто-то из французских философов-моралистов заметил: «Пышность могильных памятников не столько увековечивает память о мертвых, сколько распаляет тщеславие живых». И повод для таких сентенций, признаемся, был. Римско-католическая церковь, особенно после падения своей византийской православной соперницы, стала претендовать на религиозную монополию в христианском мире. Такие претензии оформлялись не только речами с церковных и университетских кафедр, но и воплощались в произведениях искусства, которое тогда в не меньшей степени было «служанкой теологии», чем философия. Пышные массовые шествия, великолепные религиозные обряды, божественная латынь хоралов и тонны золотой церковной утвари (тут помог «его католическое величество» король Испании золотом инков) поражали воображение современников всех сословий и внушали ощущение могущества престола   Св. Петра не только на земле, но и на небе.

Если говорить о материальных формах обряда, (оставив в стороне догматику), то между католицизмом и русским православием довольно много общего. Обе конфессии почитают крест и иконы, в обеих существует культ  Св. Девы Марии-Богородицы.

Католический крест четырехконечный и, как правило, фигурирует в качестве распятия с фигурой Христа в довольно натуралистичной форме, подчеркивающей страдания Спасителя, причем, ступни ног прибиты одним гвоздем. В православии крест восьмиконечный, и каждая ступня распятого прибита к древку гвоздями. Нижняя наклонная перекладина изображает подножие под ногами распятого, которое лишь продлевало страдания несчастного. (Иногда, в порядке «милости», палачи перебивали голени, тело повисало на руках без нижней точки опоры, и вскоре наступала смерть от удушья). Верхняя короткая перекладина по традиции изображала табличку с надписью «Иисус Назарейский – Царь Иудейский». Различия в пригвождении ступней происходят оттого, что в Константинополе у православных хранились четыре гвоздя с легендарного креста, а у католиков в Риме только три. Вообще, распятие проникло во все сферы жизни католических народов, оно не только в церкви и руке священника, но и на перекрестках дорог, в служебном кабинете и домашних апартаментах от дворца до лачуги. Это как икона в русской дореволюционной жизни с неизменным красным углом.

Особое место в католической традиции, как и в русской православной, занимает культ и всенародное поклонение Божьей Матери – Св. Девы Марии. Здесь я приведу пример из истории отношений с нашими ближайшими соседями-католиками, поляками. Известно, как было воодушевлено народное ополчение Минина и Пожарского, осененное покровительством казанской иконы Божьей Матери в 1611-1612 годах. Изгнав  поляков из Москвы и пределов Отечества, оно  завершило  многолетнюю «Смуту».  И вот через 44 года сама Речь Посполитая оказалась на грани гибели. В 1656 году в Польшу вторглись шведы, ( они вошли в нее как нож в масло, пройдя от Балтийского моря до Львова), «ясновельможная» элита присягнула шведскому королю, а его незадачливый соперник, польский король Ян-Казимир бежал за границу… Однако произошло чудо! Под Ясногорским монастыре близ Ченстоховы, осаждавшие его шведы потерпели неудачу. Народная молва приписала эту победу заступничеству иконы «Матки Боски», хранившейся в монастыре. Поляки воспряли духом, взялись за оружие и выпроводили шведов, как в свое время с ними поступили «пшенклятые москали». Самое интересное, что икона Божьей Матери досталась полякам от православных князей Галицко-Волынской Руси и почиталась как католиками, так и православными. Прошло еще чуть меньше двух веков, и в 1812 году поляки вместе с французами снова оказались в Москве, но русские штыки и «казанская Матушка-Заступница» отправили их обратно по старой Смоленской дороге. В 1813 году по пути в Париж русские не миновали Ченстоховы, где монахи преподнесли им список с чудотворного образа, впоследствии ставшего одной из реликвий столичного Казанского собора. Надо отдать должное полякам, что при всех крутых поворотах отношений с русскими, они не пытались взять в монополию симпатии небесной покровительницы Польши: «Матка Боска Ченстоховска, змилуйся над нами, над пуляками, а над москалями, як собе хцешь».

Ранее я уже писал о символике изображений на могильных памятниках, которая в своей значительной части является католической традицией. Приводил пример, что изображение сердца, пронзенного кинжалом, ( образ опошленный блатным миром ) относится к культу Св.Девы и символизирует ее страдания при распятии Христа. Как оказалось, с 17 века этот образ получил свое развитие – сердце, пронзенное семью кинжалами! По католическим канонам дается следующее объяснение семи последовательным страданиям Девы Марии: 1) пророчество Св.Симеона Деве Марии о судьбе Христа, бывшего тогда младенцем; 2) бегство Марии с младенцем в Египет от преследований царя Ирода; 3) расставание Девы со своим Сыном в Иерусалиме на три дня; 4) встреча Марии со Христом, несущим свой крест на Голгофу; 5) присутствие Марии при распятии; 6) обретение тела Сына по снятию с креста; 7) погребение тела Христа в пещере. Так вот откуда пурпурное сердце-подушечка, в которое втыкали иголки и булавки наши бабушки и мамы…Интересно, что появилось раньше – большевистское «Общество воинствующих безбожников» или такая странная портновская традиция?

Отличительной особенностью католических памятников в их особой художественной помпезности и стойкой традиции коллективных захоронений в форме фамильных склепов. На наших городских кладбищах это не особенно заметно, так как дореволюционный, стиль имперской столицы нивелировал национальные и религиозные традиции. Я здесь, конечно, подразумеваю захоронения высших слоев общества, а не бедных классов.

Если в Испании мрачный аскетизм иезуитов как-то умерил эту не всегда уместную пышность, то переполняемые художественной энергией итальянцы оказались ему не по зубам: вплоть до начала 20 века над могилой даже не очень обеспеченного человека редко не стояла мраморная статуя Мадонны. В Польше пышность католического обряда соединилась со «шляхетским гонором», в чем мы легко убедимся, если приедем во Львов и посетим Лычаковское кладбище.

Этот некрополь существует с 16 века и сохранил все вехи истории города от «Горки повстанцев 1863 года» ( бежавших в Австро-Венгрию участников Польского восстания ) до могилы Ивана Франко и захоронений советских солдат Второй Мировой войны. Особое место в некрополе занимает «Мемориал львовских орлят» - памятник погибшим молодым полякам-добровольцам, в 1919-1920 годах отстоявшим город от войск Западно-Украинской Народной Республики и Красной Армии. В 2005 году «оранжевое» правительство Украины, в порядке исторического примирения, совместно с поляками восстановило «мемориал». «Оранжевые», конечно, наломали дров на Украине  (чего стоит «увековечивание памяти» Бандеры и Шухевича), но данный жест несет знак доброй воли и способствует сближению народов. Да и следует помнить, что именно с этой земли пришла в Польшу ее покровительница небесная покровительница, до сих пор остающаяся исторической святыней и католиков, и униатов, и православных.